Пока он стоял у кассы, пока шёл до двери, кутаясь в полы шинели, она следила за ним глазами, и когда он притворил за собою дверь -- глаза их снова встретились и снова обменялись немыми взглядами. Надя пошла ближе к окну и из-за широких листьев филодендрона видела, как он уселся в сани, запахнул мохнатую полость, и красивая лошадь на тонких ногах тронулась с места. Их взгляды ещё раз встретились, а потом и лошадь, и сани, и седок скрылись за окном...
И теперь Наде кажется, что на неё всё ещё смотрят эти чудные глаза незнакомого ей человека и улыбаются нежно и приветливо, и засматривают в её душу. Вдруг, как будто что-то припомнив, Надя ближе придвинулась к зеркалу и ощупала на волосах цветок... Она отделила его от локона и близко поднесла к лампе. Ярко-красный и пышный когда-то, он теперь был смят, а широкие лепестки потемнели. Она с тоской посмотрела на поблекший цветок, и в её душе заныло что-то тревожное и тоскливое. Цветок так много напоминал ей о том, что произошло в магазине, явившись немым посредником между нею и тем молодым офицером, который говорил так тихо и вкрадчиво, и улыбался, и искал её своими горящими глазами... Надя ещё раз с тоской посмотрела на поблекшие лепестки, и сердце её сжалось, мысли рассеялись... Поблекший цветок напоминал ей о том, что было когда-то, и что не вернётся и не повторится, как не оживут эти помятые и поблекшие лепестки...
В дверь в комнату Нади постучалась мать и позвала девушку ужинать... Она вздрогнула и осмотрелась... Она отворила дверь в зальце... На столе горела лампа под зелёным абажуром, за столом сидел Коля... В кухне пробили старинные часы, с каким-то странным вздрагиванием пружины и гулом, печальным и тягучим...
* * *
На другой день, часов в шесть вечера, когда магазин был залит электрическим светом, у подъезда остановилась карета. Выездной лакей помог выйти из экипажа седой даме в дорогой плюшевой шляпе и в бархатной ротонде. Дама вошла в магазин и, важно подняв лицо с двойным подбородком, сообщила немке, что завтра ей потребуются цветы.
-- Главное, стол надо убрать, где будет закуска и фрукты... Понимаете... вазы... вазы наполнить цветами...
Заподозрив в даме солидного покупателя, немка просияла и с удесятерённою любезностью старалась показать свой товар лицом. Дама, впрочем, мало интересовалась подбором цветов, -- ей нужны были цветы, а какие -- не всё ли равно.
Заказчица уехала, и немка стала совещаться с Надей, как выполнить заказ. Она доверяла девушке во всём и не сомневалась, что Надя сумеет выбрать цветы, сумеет и украсить ими стол прилично для свадебного бала, о чём особенно важно сообщила богатая заказчица.
На следующий день, часов в одиннадцать утра, Надя уже была в громадном вестибюле дома, на одной из аристократических улиц. Девушка поджидала, пока встанет госпожа, чтоб приняться за работу. Около неё на диванчике с гнутой спинкой, на полу и на окнах стояли корзины и ящики с цветами.
После одиннадцати с лестницы спустился старый лакей и сообщил девушке, что барыня встала, кушает кофе и просит Надю отправиться со своими корзинами наверх. Девушка не раз бывала в таких же роскошных домах, умело и без стеснения держалась на этих широких лестницах с пышными коврами, в которых утопают ноги, и с отполированными перилами, по которым так легко скользит рука.