-- Будут приноситься жертвы тем государствам?
-- Всенепременно...
-- Ну, тогда и ваш человек ни к чёрту не будет годен!..
-- Ха-ха-ха!.. Почему же? -- громко смеясь, спросил Травин.
И они опять оба хохотали, не отдавая себе точного отчёта: шутят они только, говоря так, или же серьёзно обсуждают что-то важное.
Говорили так и как будто прятали от себя и друг друга свои сокровенные думы. И точно боялись, -- не подслушал бы кто-нибудь их дум, тех беспокойных дум, с которыми они оба долго лежали в постелях в сумраке бессонных ночей.
Говоря и смеясь над жизнью и смертью, старались быть смелыми до цинизма.
А смерть подходила к ним незримыми стопами и несла с собою самое страшное для них и неизбежное -- забвение...
Часто Травин бранил интеллигенцию, а Николай Николаевич останавливал его:
-- Подождите, не браните!.. Может быть, она что-нибудь ещё и сделает.