Маестина набросила на верх двери грязный передник Иды и старательно притворила дверь.
-- Что узнала? -- переспросила Ида.
-- Узнала, с кем Карло.
Этими словами сестра как будто содрала с лица Иды кожу: вдруг похолодело оно всё, а губы заплясали, так что пришлось стиснуть зубы, а то и они заплясали бы и залязгали.
Пристально смотрит Ида в глаза сестры и молчит и ждёт, какое ненавистное имя произнесёт та?
-- Айно Метинен... Белобрысая, некрасивая девка... в горничных у дачников всё служит... скверная была девчонка и раньше...
Слушает Ида сестру, и точно не слышит её голоса, и не понимает, о ком та говорит. И кажется ей, что убавленное в лампочке пламя ещё больше убавилось, и в комнате потемнело.
Долго говорила Маестина об Айно, а Ида слушала и точно не слышала её слов: так хотелось не слышать никаких слов, и не чувствовать, и не видеть, и не думать.
Ушла Маестина, плотно притворила за собою дверь, а Ида разделась, потушила лампочку и улеглась в постель, и, прикрывшись одеялом, заплакала. Плакала она, и ей хотелось только одного, чтобы никто не заметил её рыданий. Долго плакала под одеялом. Смокли рукава её ночной кофточки, смок платок, зажатый в пальцах, оросилась подушка. А когда наплакалась вдоволь, сбросила с головы одеяло, притихла, точно притворилась спящей. Засмотрелась на окно.
Где-то вправо от их дома взошла луна, и видно было в окно, как легли её бледные отсветы на голубеющий снег. И увидела Ида в окно ту большую звезду у самых высоких и далёких облаков, заночевавших на небе. Теперь звезда поднялась выше и перестала её интересовать. Зачем ей знать, как зовут эту звезду, когда она знает, как зовут её соперницу.