-- Да... да... умерла сестра... Я тебя искал...
Я испугался лица Вансона, и в особенности страшны были его глаза. Лицо мертвенно-бледно, безжизненно, глаза -- круглые, большие, и в них испуг и боль, отчаяние и тоска...
-- Посадимте его в какую-нибудь карету, -- шепнул мне офицер, когда я подхватил падающего Вансона.
Мы повели его к линии следовавших за катафалком траурных карет, остановили одну, никем не занятую, и усадили в неё Вансона.
-- Вы побудьте с ним, -- вполголоса обратился ко мне офицер, -- я пойду к маме, она так убита, не хочет сесть в экипаж, едва тащит ноги.
Офицер втолкнул меня в карету, пожал мою руку, назвал себя, и дверь кареты захлопнулась.
Без шляпы Вансон сидел в углу кареты, закинув назад голову. Глаза его были открыты, но он не видел меня.
-- Жорж, тебе не хорошо? -- спросил я.
-- Молчи! Молчи! -- прошептал он.
Я крепко сжимал его беспомощно лежавшую на коленях руку и молчал.