-- Каким это образом? -- перебила речь "патриарха" Анна Николаевна, и я видел, какой злобою блеснули её глаза.
-- Мы разрушаем, -- ответил "патриарх", -- вы не разрушаете, но и не созидаете... Вам дана готовая формула, и вы приняли на веру. Мы разрушаем, не даём никаких определённых форм верований, но за то мы и не навязываем человечеству ничего неопределённого и непроверенного. Мы разрушаем то, что было раньше нас, и что не сделало человека счастливым. Разрушая старое, мы очищаем путь для нового. Христос в продолжении нескольких веков занимал слишком много места на земле, поэтому и не могло вырасти никакое иное учение. Правда его -- правда относительная, а наша правда -- правда абсолютная, правда космическая... понимаете -- космическая... Это что-то грандиозное!..
-- Но, что же это... что?.. -- в каком-то исступлении спросила Анна Николаевна.
-- Это -- жизнь... Это -- правда жизни...
-- А правда Христа -- что такое? -- спросил Гущин.
-- Правда Христа -- правда идеи... представления... Вы -- рабы условностей, рабы мысли, а мы просто -- не рабы!.. Мы свободны! Мы -- свобода, потому что мы -- Космос... понимаете -- Космос!..
-- Господа! -- повысив тон после паузы, начал он. -- По вашим лицам я вижу, что вы осуждаете меня. Может быть, вы проклинаете меня, но подождите, не осуждайте... Давайте испробуем новое средство ради счастья человека и увидим -- годно оно для человечества или нет? И сделаем это не для того, чтобы вновь вернуться к красивому учению Христа, а лишь для того, чтобы, отвергнув антихристианство, найти третью правду... Может быть, оно-то и есть правда, правда Космоса.
Он смолк, тяжело дыша и схватившись руками за грудь...
-- Я устал говорить... Ещё одно слово... Я стар и на старости лет познал истину... Я растратил энергию тела и духа... и я одинок... Я говорю вам, потому что вы молоды, и в ваших руках та правда, которую я узрел только накануне смерти...
Он поднялся и, не прощаясь с нами, медленно пошёл под гору. Мы молчали.