Шелестов заперся в кабинете Винокурова и разложил перед собой все то, что на языке следствия именуется вещественными доказательствами. Тут были окурки папирос «Беломорканал», поднятые в тайге, там, где кончался «медвежий» след, и найденные в квартире коменданта кусочек взрывчатки и пучки рыжих, слипшихся волос. Не хватало чего-то, возможно маленького, без чего нельзя было подойти к решению главной задачи. Шелестов упорно и долго думал, пытаясь нарисовать себе хотя бы примерную картину трагедии, происшедшей на руднике.
В дверь кто-то постучал. Шелестов откинул крючок и впустил Быканырова.
Старик, видно, долго был на холоде, поежился, потер руки и полез в карман за кисетом.
— Все думаешь? — спросил он майора.
— А кто же за меня будет думать, отец? — спросил с усмешкой Шелестов.
— И долго будешь думать?
— А что?
— Уйдут далеко те двое. Время идет, далеко уйдут. Словить их надо.
— Словим, не уйдут.
— Однако, не они прикончили инженера?