— Как это так?
— А вот так. Днем шестнадцать, а ночью все двадцать. Я пойду — одно дело, а ты — другое.
Шелестов закивал головой.
— Понял. А председателем колхоза по-прежнему Неустроев?
— Он.
— Нам нужны будут к утру олени и нарты. Восемь оленей и четверо нарт. Ваш колхоз ближе к руднику. И я думаю вот о чем: пойти ли тебе одному к Неустроеву или и мне вместе с тобой?
— Ты умный человек, Роман Лукич. Давно я тебя знаю. Скажи, однако, зачем двоим делать то, что сделает один?
— Я тоже об этом думаю. Поэтому становись на лыжи и иди в колхоз.
— И пойду, самой короткой дорогой пойду. Один я знаю эту дорогу. Два часа, — и я буду пить чай у Неустроева.
— Это будет очень хорошо. Попроси товарища Неустроева от моего имени и от себя лично. Расскажи ему все толком. Он поймет и даст оленей. Я думаю, что все колхозники кровно заинтересованы в поимке таких людей, как Шараборин и Белолюбский. Который из них опаснее, — сейчас сказать трудно.