Шелестов неторопливо закурил новую папиросу. Выпустив облачко сизо-голубого дыма, он прищурился. Ему понятно было состояние энергичного, нетерпеливого и неискушенного в боевых делах лейтенанта. Он сам был когда-то таким и хорошо помнит, как ему впервые начальник пограничной заставы поручил нагнать и задержать нарушителя советской границы, проникшего на нашу территорию. С каким рвением и энтузиазмом он пошел на боевое задание. Это было давно, очень давно, но память отлично сохранила все детали боевого крещения.
Петренко сидел, как на иголках, но не решился заговорить.
Молчание затянулось, и его нарушил сам майор:
— А кроме вас и некому это сделать, — сказал он с улыбкой. — Я-то ведь инвалид.
— Правильно, товарищ майор. Ногу надо поберечь, она еще пригодится.
— Возможно, — заметил майор. — Поезжайте вместе с Надюшей.
Петренко перевел глаза на Эверстову.
— Да, только вместе. Два глаза хорошо, — а четыре лучше. Поедете на запасных оленях, а эти пока будут отдыхать и кормиться. И Таас Баса прихватите с собой.
— Ну, уж нет, — возразил вдруг Петренко. — Одного мы вас не оставим.
Шелестов внимательно посмотрел на лейтенанта, а тот, выдержав взгляд майора, продолжал: