Снег почти не падал. Сквозь разрывы в облаках кое-где проглядывали звезды. Но самое важное — улегся ветер. Еще не совсем, правда, но значительно. Шелестов мог теперь без всяких усилий стоять во весь рост.
«Хорошо… Замечательно…» — заметил Шелестов. Вооружившись лыжной палкой и прихрамывая на левую ногу, он обошел место стоянки и убедился, что все следы ведшие на привал и с привала, исчезли, будто их никогда и не было. Кругом лежал цельный, нетронутый снег. «Выходит, что, приехав сюда вчера часом или двумя позднее, мы бы потеряли не только Шараборина, но и Белолюбского. — Майор постоял несколько минут и, наблюдая, как заметно слабеет ветер, подумал: — Выбился из сил, присмирел».
Он вернулся в палатку, не торопясь закурил и, заметив, как под приспущенными веками Белолюбского поблескивают глаза, сказал ему:
— Что притворяться, ведь не спите? Поднимайтесь.
Белолюбский тяжело вздохнул и сел.
— Курить хотите?
Белолюбский смотрел и молчал, точно приговоренный к смерти.
— Значит, не хотите курить? — повторил вопрос Шелестов.
Белолюбский передернул плечами.
— Да нет, закурю, если дадите.