— Эх вы, лежебоки, — с напускной строгостью сказал Грязнов, — с вами социализм скоро не построишь. все болтовней занимаетесь да хаханьками...
— Шегой-то? — отозвался Заломов, приложив руку к уху.
— Вот вам и «чегой-то». Бездельники, говорю, вы!
— Ладно уж! Нас Игнат поедом ест, говорит, даром хлеб переводим, а тут ты еще, — начал оправдываться за всех Заломов. — Это Димка разворковался, а мы и уши развесили.
— А Игнат Нестерович где?
Тризна, оказывается, еще не появлялся, но его ждали с минуты на минуту. Он обещал занести хлеба для «настоящих подпольщиков», как называл Заломов себя и Повелко.
Едва Грязнов опустился на войлок, как пришел Игнат Нестерович. Он развернул мешок и положил на стол две невысоких, похожих на кирпичи, свежеиспеченных буханки черного хлеба.
— А я с телеграммой, — сказал Андрей.
Тризна посмотрел на часы.
— Пойдем, — заторопился он, — у Леонида скоро сеанс.