— Игнат... родной... что с тобой?..
— Подожди, Леня... подожди. — Игнат Нестерович забился в кашле.
Приступ был тяжкий, мучительный. Бессонные ночи, напряженная работа окончательно измотали надломленный организм Игната Нестеровича. Из горла его вырывался хрип. Наконец, он поднялся, сел на постели и, судорожно глотнув воздух, облизал красные от крови тубы. Руки ею дрожали. Леонид и Андрей уселись по бакам. Игнат Нестерович с трудом перевел дух и обнял друзей.
Нет, это еще не конец. Нет, нет! В такой день умирать нельзя. Спасибо родине. Он любил ее больше жизни. Нет, сегодня нельзя умирать. Он встал, прошелся по погребу, встряхнулся и твердо спросил своим обычным тоном, что пишут во второй телеграмме.
— Сегодня в двадцать три часа наша авиация будет бомбить железнодорожный узел, — сказал Леонид. Он осторожно взял из рук Тризны цыгарку. — Дай-ка я за тебя в этот раз покурю, по случаю высокой награды.
Игнат Нестерович подарил Леонида долгим благодарным взглядом.
— Снеси телеграммы Денису Макаровичу, — сказал он Грязнову, — а я побуду дома...
21
Никита Родионович был дома один. Болезнь все еще держала его в постели. Он успел перечитать почти все книги, что нашлись на полках этажерки, но и это занятие, наконец, надоело. Ожогин решил встать и перейти в зал, ему казалось, что там будет веселее. Легкий шорох, пружин тахты необыкновенно приятно подействовал на Ожогина. Он вытянулся и закрыл глаза. И сразу побежали мысли, воспоминания. Они чуточку волновали, уносили в далекое прошлое
Вспомнился брат Костя. Никита Родионович любил его, пожалуй, больше всех в семье. Перед глазами возникали годы детства, совместные прогулки, проказы. Как давно это было! Внезапно тревога защемила сердце. Никита Родионович вспомнил Саткынбая, который, может быть, уже встретился с Константином. Как тяжело будет Косте услышать страшные слова предателя: «Ваш брат с немцами». Ведь на фотокарточке его, Ожогина, собственноручная подпись. Не поверить трудно, невозможно.. Что станет делать Константин? Он, конечно, поступит так, как поступил бы на его месте Никита Родионович, узнав, что брат изменил родине. Тут сомнений быть не может. Но что подумает Константин о нем? Сможет ли допустить мысль, что его брат действительно перешел в лагерь врагов?