— Ну, а поп что? — поинтересовался Изволин.
— Шего поп... Я к исповеди перед атакой под мухой пожаловал. Не так уж штобы здорово, но нишего себе.. И заговорил насшет награды. Молодой, дурной был. Попик дал мне пару щелшков по затылку и говорит, што все у меня будет, когда я переселюсь в царство небесное. А я его спрашиваю: «А там как — хорошо?». Он говорит: «Ошень. И сшастлив тот, кто попадет туда». Тогда я ему и бухнул: «Коли там хорошо, шего ты сам здесь торшишь? Пойдем в атаку, а оттуда на пару в царство небесное».
— А он как?
— Он ротному накапал, а тот мне пять нарядов вне ошереди сунул заместо награды...
Денис Макарович поздравил Повелко и Заломова и объявил им, что они вместе с Тризной награждены орденами.
По-разному отнеслись «подпольщики» к сообщению. Заломов был так рад, что не смог скрыть своего чувства. Он даже не попытался спросить Изволина, кто и за что его наградил. Только все сожалел, что лишен возможности достать выпивку и обмыть такое радостное событие. Обыскав все шкафы и похоронки Анны Васильевны, Заломов наткнулся на бутылку с бесцветной жидкостью, но, понюхав, скривился — это была уксусная эссенция.
Повелко, обычно веселый и шутливый, в глубоком раздумье ходил по комнате.
— Чего нос повесил? — спросил его Грязнов.
Повелко остановился, посмотрел на Андрея, потом на Дениса Макаровича.
— Неужели это за электростанцию?