— Вы, оказывается, еще не потеряли способность краснеть. Это замечательно. — Он уселся, вырвал из блокнота листок и взял карандаш. — Видимо, в Германии есть еще люди, — продолжал Марквардт, — сохранившие некоторые черты порядочности. К числу их, вероятно, принадлежите и вы, господин Юргенс. При вашем характере... при ваших делах... и краснеть, — он развел руками.
Внутри у Юргенса все кипело, но он, сдерживая себя, как можно спокойнее сказал, что не понимает намека. Он предан фюреру.
— Ха-ха-ха! — закатился Марквардт. — Кто вам об этом сказал? Не сам ли фюрер?
Эта выходка шефа окончательно озадачила Юргенса. Он не знал, как реагировать на тон и обращение Марквардта. Казалось, лучше всего обидеться, но шеф опередил его маневр и спросил, известно ли господину Юргенсу, как на фронте поступают с людьми, фабрикующими подложные документы.
Теперь Юргенс понял, в чем дело, и готов был провалиться на месте. Он разоблачен...
— Половина вашего денежного отчета за год построена на грубо подделанных расписках. А вы знаете, чем это пахнет?
Юргенс театральным жестом обхватил голову руками и опустился в кресло.
Марквардт иронически улыбнулся. Он может успокоить Юргенса. Отчет дальше не пошел, он привез его с собой. Им они займутся позже. Однако, он надеется, что Юргенс не станет больше злоупотреблять его доверием.
Шумный вздох облегчения вырвался из груди Юргенса. Разве мог он думать, что из собравшихся туч не последует грома? Разве ожидал он такого конца? С благодарностью посмотрев на шефа, Юргенс вытер платком лоб и закурил.
— Докладывайте новости и все, что мне следует знать, — предложил Марквардт и, наклонившись над столом, начал что-то чертить на листке бумаги.