— Надо быстро подготовить все.
— Есть, — сказал Хапов. — Завтра с утра поедем, если вы свою двуколку дадите...
— Дам. А тебе ясно? — спросил Сивко Дмитрия.
— Ясно, — улыбаясь, ответил Повелко.
Улыбнулся и директор. Он встал из-за стола, подошел к Дмитрию и положил ему руку на плечо.
— Вот и отлично. Больше не будешь спрашивать, «как посмотрит Хапов»?
— Не буду, — ответил Дмитрий.
— Тогда спать, а то уже поздно...
27
Кибиц нервничал. Его раздражала медлительности учеников. Он то и дело прерывал Грязнова или Ожогина и сам садился за телеграфный ключ. Он работал быстро, но сегодня работа не увлекала его. Кибиц думал о чем-то своем, и все, что не относилось к его мыслям, злило, вызывало гнев. Временами он прекращал занятия, подходил к окну и прислушивался. Тогда в комнате становилось тихо и с улицы явственно доносились шаги, голоса людей. Весь день и всю ночь сегодня не умолкал шум — через город проходили немецкие части, проходили поспешно, беспорядочно. Человеческая масса катилась по улицам, и ничто не могло ее остановить. На немцев, живших в городе, это действовало удручающе.