— Вы можете сказать, кто стрелял? — снова спросила Трясучкина.
Никита Родионович выждал секунду и твердо ответил:
— Я.
Варвара Карповна пристально смотрела в глаза Ожогину, пытаясь найти в них подтверждение его резкого ответа.
— Значит, вы?
— Да, можете благодарить, вы же обещали это сделать.
Она улыбнулась, но тут же улыбку сменила тень грусти.
— Наверное, сожалеете, что не освободились от меня так же, как и от Родэ?
— Я в мыслях даже не имел нанести вам хотя бы царапину, — продолжал уверенно выкручиваться Ожогин, — но когда все случилось, то пришел точно к такому же выводу, как и вы.
Никите Родионовичу пришлось быть последовательным до конца и убедить Трясучкину, что никого другого посвящать в такое опасное предприятие он не мог и должен был действовать один. Попытка его увенчалась успехом. Варвара Карповна поверила и тому, что стрелял Ожогин, и тому, что ничего худого он не замышлял против нее лично.