Трясучкина приклонила голову к стене и задумалась, устремив неподвижный взгляд в потолок.
— Да, — произнесла она тихо, — но что я могу еще сделать... У меня, кажется, нет больше сил... нет ничего...
Тоской, отчаянием дохнуло на Ожогина от этих слов. Он встал, подошел к стене, снял гитару и протянул ее Варваре Карповне.
— Вы, кажется, играете? — Ему хотелось изменить печальный тон, который внесла в разговор Трясучкина, и он попросил: — Сыграйте и спойте.
Она согласилась, взяла гитару и перебрала пальцами струны.
— Что спеть?
Никита Родионович снова сел рядом с ней на тахту.
— Что хотите.
Варвара Карповна взяла аккорд, он прозвучал громко, но скорбно.
— О нашей жизни... О нас с вами, — сказала она мечтательно.