Убедившись, что опасность миновала, немцы стали разговаривать оживленнее, послышались смех, шутки.
Неожиданно со стороны вокзала раздались с небольшими промежутками три оглушительных взрыва.
— Это еще что? — спросил один из немцев.
— Вероятно, бомба замедленного действия, — высказал предположение кто-то. Однако, когда поднялось пламя, то стало ясно, что взрыв произошел не на вокзале, а ближе к центральным улицам. Над городом возник неопределенный шум. Трудно было определить, из чего он слагался. Можно было различить сигналы автомашин, грохот повозок. Затем последовал еще один взрыв, до того сильный, что колыхнулась земля.
— Кажется, замедленного действия бомбы тут не при чем, — проговорил немец, только что высказавший такое предположение.
— А не десант ли? — робко спросил кто-то.
Ему никто не ответил. Ветер попрежнему доносил шум, одинокие беспорядочные выстрелы и короткие очереди автоматов...
Домой друзья попали на рассвете. Неоднократные попытки пробиться в город ночью оказались безуспешными. Улицы были оцеплены гестаповцами и эсэсовцами. Никакие пропуска не имели силы. Кибиц, поднявший скандал с унтер-офицером и назвавший себя сотрудником Юргенса, получил в ответ оскорбление:
— Сиди, крыса... пока цел.
Кибиц приказал Ожогину ехать прямо на немца. Никита Родионович не знал, как поступить. Такой шаг был опасен.