— Полностью.
Марквардт вышел из-за стола и молча заходил по кабинету. Юргенс следил глазами за каждым его движением. Очень уж подозрительной показалась ему сегодняшняя беседа, но не с точки зрения содержания, а формы. Марквардт вел себя необычно спокойно и не сказал до сих пор ни одной колкости. Юргенс с некоторым беспокойством ожидал, что вот-вот шеф затронет вопросы, которые волнуют самого Юргенса. Шеф мог, например, попросить объяснения, почему ни один из агентов, переброшенных за линию фронта с заданием вернуться, до сих пор глаз не кажет. Что мог бы ответить Юргенс? Ровным счетом ничего. Он и сам не раз задумывался над этим и не находил убедительного ответа. А на подготовку людей ушел не один день, да и обошлись они весьма дорого. Шеф мог также поинтересоваться, как идет закрепление таких людей, как Саткынбай, выброшенных на постоянное оседание, какие получены вести. И по этому вопросу ничем утешительным Юргенс не располагал. Наконец, Марквардт мог потребовать отчета в расходовании средств, отпущенных на эвакуацию, на содержание штата... Да мало ли еще чего! Но Марквардт или забыл обо всем или умышленно не затрагивал неприятных для Юргенса вопросов.
Марквардт несколько раз прошелся по кабинету и, подойдя к креслу, в котором сидел Юргенс, неожиданно спросил:
— Как я выгляжу, коллега?
Вот уж с таким вопросом шеф к Юргенсу никогда не обращался. «Наверное, не знает, с чего начать», — мелькнуло в голове Юргенса, и он нарочито внимательно посмотрел на обрюзгшее лицо Марквардта, на новые морщины, появившиеся на нем.
— Вполне прилично... — ответил он.
Марквардт откинул голову и раскатисто рассмеялся.
— Постарел я или нет? Вот что меня сейчас интересует.
— Вы моложе меня и об этом говорить не следует...
— Спасибо за комплимент, — Марквардт поклонился и вновь заходил по кабинету, энергично потирая руки. Потом подошел к зеркальному шкафу, стоявшему в глубине кабинета, и всмотрелся в свое отражение.