Управляющий еще не покинул гостиницы и окликнул друзей, когда они по темному коридору пробирались в свой номер.
— Окно у вас не замаскировано, — предупредил он. — Закройте, а уж потом свет включайте. Меня и так уже три раза штрафовали. К каждой щелке придираются.
Друзья надеялись, что этим встреча и окончится, но от Моллера не так-то легко было отделаться. Он последовал за ними в номер, самолично задрапировал окно, зажег свет и, увидев в руках Андрея аккуратный чемоданчик, выразил удивление:
— Обновочка! Какой прехорошенький! Где вы ею купили? — и сделал движение, выдавшее его желание немедленно осмотреть чемодан.
Но Грязнов не растерялся:
— Ну вот, слава богу. Вы точно женщина, господин Моллер! Какая же это обновочка, когда мы с этим самым чемоданчиком к вам и приехали, — и Андрей, открыв платяной шкаф, поставил туда рацию и захлопнул дверку.
— Возможно... возможно... — проговорил управляющий, потирая лоб. — Вы заметили, сколько самолетов прошло к фронту? Просто ужас. Я считал, считал... Почти до сотни дошел, уже стемнело, а они все идут и идут... Вы скажите, по звуку можно определить, сколько летит самолетов?
Ожогин ответил, что никогда не занимался столь сложной арифметикой.
Так резко ни он, ни Грязнов еще не отвечали Моллеру на его вопросы. Оба они одновременно подумали, что неизбежна реакция. Но Моллер или не понял, что ему хотели сказать, или умышленно проглотил горькую пилюлю. Он мгновенно переключился совершенно на другую тему.
— Вы знаете новость? В определенное время суток можно слушать передачи «свободной Германии». И что только она не передает.