Никита Родионович не возражал.
Поздно ночью, после работы с Долингером, когда в доме все успокоилось, Андрей вышел в сад и запустил руку в дупло. Вначале он извлек объемистый сверток, перетянутый шпагатом, а затем что-то тяжелое, обвернутое в тряпку. Спрятав все в карманы, Грязнов заторопился в мезонин, где его с нетерпением ожидал Никита Родионович.
В свертке оказалось более двух сотен листовок, размером в почтовую открытку, а в тряпке — яйцевидная граната неизвестной друзьям конструкции.
В листовках говорилось о том, что на гитлеровскую Германию надвигается катастрофа, неизбежная, невиданная в истории, и что честные немцы призываются ускорить приближение катастрофы, расправиться с нацистами, уничтожить гестаповцев, эсэсовцев — подлинных врагов любого честного человека.
— Ты понимаешь, в чем дело? — спросил Ожогин, вынимая из свертка одну листовку. Грязнов кивнул головой. — Быстренько пойди и положи все на место. Возможно, что и то и другое понадобится раньше, чем мы думаем.
Андрей положил в один карман листовки, в другой гранату и тихо, стараясь не производить шума, отправился вниз.
В эту ночь друзья долго не могли заснуть.
— Что же это получается, Никита Родионович? — спросил Андрей. — Куда мы попали?
— В очень интересный дом, — ответил, улыбаясь, Ожогин. — И, кажется, в нем мы можем найти друзей. Как ты думаешь, Андрей?
— Пожалуй, так... — согласился Андрей. — Оказывается, и здесь, в Германии, есть честные люди.