— Это правильно, конечно, известно всем, но вы заметьте, что происходит в городе... — Он сделал паузу с расчетом, что кто-либо из собеседников продолжит за него и скажет, что именно происходит. Но, видя, что Вагнер и Ожогин молчат, Моллер продолжал: — Позавчера местный пехотный полк, только-только сформированный, отказался грузиться и ехать под Берлин. Да-да... Пришлось вызвать из лагерей эсэсовцев. Те приехали на броневиках... Завязалась перестрелка... — Моллер неожиданно умолк.
— Ну и дальше что? — поинтересовался Никита Родионович.
— Все-таки погрузились... Но кутерьма была изрядная. Говорят, что командир полка пустил себе пулю в лоб.
Моллер, по своему обыкновению, продолжал выкладывать одно событие за другим. Он рассказал о том, что в заговоре замешан кое-кто и из здешнего города, что приезжала специальная комиссия и от имени Гиммлера произвела много арестов, что в числе арестованных есть люди, сугубо цивильные и никогда не имевшие никакого отношения к армии.
Никита Родионович заметил, что Вагнер покусывает губы, поглядывает на стены, потолок, проявляя признаки нервозности.
Исчерпав накопившийся запас новостей и сплетен, Моллер обратился с улыбкой к Вагнеру:
— А вы не скажете, что происходит за последнее время на фронте?
Вагнер пристально и в упор посмотрел на гостя.
— Вас это интересует? — спросил он.
— Конечно, как и всякого, — ответил Моллер.