— Я коммунист, — сказал Никита Родионович.
— Дайте мне-только закурить, и я расскажу все...
Ожогин торопливо вынул пачку сигарет, угостил умирающего, закурил сам и приготовился слушать.
Незнакомец затянулся и, поперхнувшись дымом, закашлялся. Лицо его побледнело.
— Курить отучился, — произнес он с горестной улыбкой. — Я Каленов... Василий... Двадцать шесть лет мне... Танкист, лейтенант... Попал в плен под Киевом, был без сознания. Танк заклинило снарядом. Я учился в Орле... В Тамбове у меня мать... отец... Но это моя первая жизнь, призрачный сон... Я хочу сказать о второй жизни. Не перебивайте меня... В сорок втором году я попал сюда на завод...
Каленов говорил едва слышно. Никите Родионовичу казалось, что вот сейчас, через минуту он выдохнет из себя остатки жизни, вздрогнет, вытянется; но он продолжал говорить.
...Примерно в пятнадцати километрах на восток от сторожки, в чаще дремучего леса, окруженный тремя большими болотами, глубоко в земле запрятан подземный завод, Территория его, в радиусе пять километров, обнесена несколькими густыми рядами колючей проволоки, через которую проходит электрический ток высокого напряжения. Внутри много бараков для военнопленных. Вся территория завода укрыта кронами деревьев и маскировочными сетями. С воздуха нельзя обнаружить ни бараков, ни подъездных узкоколейных путей, пересекающих лес, ни тщательно замаскированных труб, ни штабелей химических снарядов и авиабомб, изготовляемых заводом. Только бетонная дорожка длиной в восемьсот метров для посадки и взлета самолетов да большие болота вокруг могут служить ориентирами. Завод строился руками заключенных и военнопленных. Каждый из них имеет номер, выжженный на груди, и каждый должен умереть, чтобы унести, с собой тайну подземной Германии. Ни одному из строителей завода не избежать смерти. В подземелье после окончания строительства входят только немцы. Пленные до последнего времени использовались на поверхности земли: на укладке готовой продукции, на погрузке ее в самолеты и вагоны, на черной работе по обслуживанию электростанции, водопровода. Сейчас немцы задались целью истребить всех пленных. Тысячи узников уничтожены в лесу и в болотах и в первую очередь все потерявшие способность работать — больные, изнуренные рабским трудом, слабые. Их травят голодными собаками, загоняют в болота и расстреливают из пулеметов. Часть пленных, еще годных к какому-то физическому труду, увозят. Увозят неизвестно куда. Есть слухи, что в специальные лагери, где есть крематории для сожжения. В предпоследнюю партию, подлежащую вывозке, попал и он, Каленов. Ему удалось выброситься из закрытого вагона через окно. Он долго бродил по лесу и, вконец обессиленный, дополз опять до железной дороги, где его и подобрали. Сейчас, вероятно, на заводе остались одни немцы...
— Вот, кажется, все... — слабеющим голосом произнес Каленов и, откинув назад голову, смолк на несколько секунд. — Запишите мой адрес... Скажите родным, как умер их сын...
Никита Родионович подвинул к себе фонарь, достал записную книжку.
— Говори, друг мой... говори...