— Будь проклята вся эта история! — выругался всердцах Никита Родионович.
Давал себя чувствовать голод, но подкрепиться было негде. Столовая радиоцентра тоже была разрушена. За марки никто ничего из продуктов не продавал.
— Вот попали в переплет, — стараясь быть веселым, сказал Андрей. — Еще побираться придется.
Ожогин о чем-то сосредоточенно думал, насупив свои густые брови.
— Пойдем к коменданту, — сказал он, — другого ничего не придумаешь... Покажем документы, а там видно будет...
На пути к комендатуре, около сгоревшего трехэтажного здания местной нацистской организации, их кто-то окрикнул:
— Господин Ожогин!
Никита Родионович и Андрей оглянулись. К ним быстро подходила, с маленьким кожаным саквояжем в руке, Клара Зорг. На ней были темное драповое пальто, шерстяная шаль.
— Я вас увидела с противоположной стороны и еле догнала... Как вы быстро идете... — и она протянула руку Ожогину, а затем Грязнову.
Клара похудела, стала бледнее, но попрежнему была красива.