— Но мы рискнем, — сказал Никита Родионович и подошел к телефону.
— Не советую, — помотал головой Долингер и положил руку на трубку.
Он, Долингер, через несколько дней должен покинуть город и захватить с собой радиостанцию. Оставлять ее здесь, не зная заранее, вернется ли он вновь сюда или нет, он не имел права.
— А как же мы? — спросил Никита Родионович.
— Что вас беспокоит? — поинтересовался Долингер.
— Как и с кем мы будем поддерживать связь?
— Непосредственно с господином Юргенсом. Сегодня вечером вы должны быть у него, а рацию прошу доставить мне завтра утром.
Ожогин и Грязнов попрощались с Долингером и ушли.
... День был необычно яркий, солнечный, предвещающий скорую весну.
Ожогин и Грязнов вышли на площадь. Здесь, как всегда, было людно и шумно. Около хлебного магазина толпились горожане. Двери еще были закрыты, несмотря на то, что время торговли давно наступило. Ни о каком порядке не могло быть и речи. Здесь властвовала толпа, огромная, негодующая.