«Они не думают о смерти, — мелькнула мысль. — Это хорошо, когда можно во всем видеть только развлечение. В их взгляде нет ненависти к нам, идущим мимо них, — они ведь считают нас немцами и не обращают на нас внимания.»
Эта мысль вызвала неприятное чувство. Андрей вспомнил оккупацию, расправы немцев с мирными жителями, вспомнил советских солдат, усталых, измученных бесконечными боями, вспомнил партизан, своих товарищей, ютившихся в землянках, недоедавших, мерзнувших. Стало обидно.
— Пойдемте назад, — предложил он.
Гуго возразил:
— Мне хочется поболтать с ними.
Абих владел английским и французским языками почти в совершенстве, Грязнов согласился.
Гуго подошел к первому же «Студебеккеру» и по-английски поздоровался с офицером и солдатами. Те сразу оживились и стали выкрикивать приветствия. Двое здоровых парней подхватили Абиха под руки и подняли в машину. Гуго исчез в гуще солдат. Андрей и Алим внимательно наблюдали за этой сценой братания немца с американцами. Андрей любил и ценил Абиха, смелого подпольщика, верного товарища, но ему непонятно было, как американцы, не зная, с кем имеют дело, чуть не обнимаются с первым же встречным немцем. Все это казалось странным. Стоявший рядом Алим смотрел, улыбаясь, на солдат, хлопающих Гуго по плечу, угощающих его сигаретами и жевательной резинкой.
— Веселые ребята, — произнес Ризаматов, — очень веселые...
— Да, — задумчиво сказал Андрей, — им весело... Что ж, это не плохо. Лишь бы только они не забыли тех, кто избавил их от немецких бомб и душегубок.
— Пойдем, — предложил Алим. — Гуго доложит...