Мощная машина несла друзей на родину. Перед ними вставали в памяти далекие образы родных, друзей. Когда самолет забирался очень высоко, казалось, что он парит почти на месте. Хотелось поторопить его, чтобы он летел быстрее, быстрее.
Часть третья
1
В жаркий летний полдень сорок седьмого года пассажирский самолет мягко приземлился на аэродроме большого южного города.
В числе пассажиров из самолета вышел и Никита Родионович Ожогин. Он возвращался из Москвы, где пробыл около месяца, принимая оборудование для электростанций.
У входа в пассажирский зал Ожогин обратил внимание на висевший на стене градусник. Всмотрелся: столбик ртути показывал сорок три выше нуля.
— Ого! Ничего себе, — сорвалось у Ожогина. — В тени — сорок три...
Минув просторный, продуваемый сквозняком зал, он вышел к подъезду и невольно остановился. Перед ним раскрылась чудесная панорама. Вдали в лазоревой дымке рельефно вырисовывались зубчатые вершины отрогов Тянь-Шаня, покрытые снегом.
Слабый ветерок лениво колыхал покрытые пыльной пудрой листья густых, тенистых кленов, растущих против вокзала. Казалось, что вся природа — и клены, и густые заросли хмеля, вившегося по фасаду вокзала, и клумбы с пестрыми цветами, и густые сады окраин города, и далекие горы, и сам воздух, — все-все погружено в дремотную истому под нестерпимо палящими лучами полуденного августовского солнца.
— Никита! Здравствуй! — раздался голос рядом, в кто-то схватил Никиту Родионовича за руку.