— А не могло получиться так, — поинтересовался Шарафов, — что вы, допустим, не могли знать кого-либо из окружения Юргенса и Марквардта, а Ризаматов или Грязнов знали?
— Это исключено, — твердо заверил Ожогин.
— Вы понимаете, почему я об этом спрашиваю?
— Вполне. У вас, видно, возникла мысль, не может ли быть известен Алиму или Андрею автор письма.
— Совершенно правильно.
— Нет нет... Ручаюсь, — подтвердил Ожогин.
— Ну, хорошо, не будем ломать головы. Воскресенье покажет, с кем мы имеем дело. — Майор поднялся. — Придется вам играть прежнюю роль. Будем надеяться, что лазутчики поджигателей новой войны и на этот раз просчитаются. Желаю вам успеха. Жду звонка...
2
Телеграмма от Антонины пришла в отсутствие Константина, и встречать ее выехал в воскресенье один Никита Родионович.
Антонина выглядела усталой, расстроенной, она заметно похудела и стала похожа на девочку. Ее черные волосы, заплетенные в тугие, длинные косы, подчеркивали необычную бледность лица.