Уже в конце беседы Саткынбай спросил:
— А вы не задумывались над тем, кто возглавляет теперь борьбу.
— То есть как? — удивился Ожогин. Подобного вопроса он не ожидал.
— Ну, конечно, кто?
— Я, признаться, не задумывался над этим вопросом.
Ему не хотелось посвящать Саткынбая в историю переброски его и друзей из Германии в Советский Союз под видом югославских партизан. Для Никиты Родионовича было предельно ясно, что людей Юргенса заставляет работать на себя разведка империалистической Америки. В этом он и его друзья убедились еще в Германии. И можно было не сомневаться, что лицо, стоящее над Саткынбаем, действует по указке из-за океана.
А Саткынбай, если и не знал этого, то, во всяком случае, кое о чем догадывался.
— Я не верю, что главное место отведено немцам, — продолжал он. — Они еще не оправились окончательно, еще не пришли в себя. Как вы считаете?
«Делайте только то, чего нельзя не делать, отвечайте лишь на те вопросы, на которые нельзя не ответить», — вспомнил Никита Родионович совет майора Шарафова и сказал:
— Я вам уже говорил, что не задумывался над таким вопросом. Очень трудно судить обо всем, садя здесь.