Соня почти легла на стол, опершись на него локтями. Она застыла в напряженной позе в ожидании начала разговора.
Такая обстановка не располагала к откровенной беседе.
— Соня, оставьте нас вдвоем, — обратился к ней Раджими. — Не обижайтесь на меня. В таких делах лучше быть с глазу на глаз.
Соня поджала губы, скосила глаза в сторону мужа.
— Кошечка, пойди к себе... мы недолго, — попросил ее Мейерович.
Соня ушла, обойдя кресло, в котором сидел гость. На Раджими пахнуло резким запахом одеколона. Он поморщился. Он не любил ни одеколона, ни духов.
Мейерович встал с дивана, грузно пересек комнату, плотно закрыл за женой дверь и водворился на место.
Раджими испытующе взглянул ему прямо в глаза, пытаясь прочесть в них, действительно ли Мейерович согласен на все, и решил: «Исчезла вера, ослабла воля, возрос страх».
Это его устраивало.
— Вы знаете, в чем ваше единственное спасение? — спросил Раджими.