Минут, примерно, через двадцать имам вернулся, сбросил несколько снопов на землю и тихо бросил:
— Вылезайте...
Без особых усилий Юргенс и Раджими выбрались из-под зеленого покрова, размялись, осмотрелись. Совсем близко впереди смутно вырисовывались контуры хребта. Слева теплились едва приметные для глаза одинокие огоньки, слабый ветерок доносил приглушенное мычание коров. Справа, метрах в ста, длинной темной полосой тянулась роща.
— Там ферма, — показал рукой влево имам, — а вам надо итти прямо, вот этой тропой. Прямо и прямо... Тут пять-семь минут ходу. Как перейдете неглубокий ручей, идите уже смело. Да поможет вам аллах!
Бахрам-ходжа уложил на арбу снопы, уселся сам и тронул лошадей. Ночная темень поглотила повозку.
Юргенс отвернул борт халата, сунул руку за пазуху и на груди почувствовал хрустящую бумагу.
Они стояли несколько секунд молча. Потом Раджими опустился на четвереньки, вгляделся в едва видимую тропку и поднялся.
— Пошли... — чуть слышно произнес он и резко махнул рукой вперед.
Шли медленно, осторожно, крадучись, стараясь не произвести никакого шума. Раджими — впереди, Юргенс — сзади.
— Фр-рр... — что-то выбросилось из-под ног. Оба вздрогнули и замерли.