— За молоко? Какое?
— А это уж вам лучше знать, Степан Тимофеевич, какое вы молоко продавали.
— Кто продавал? Не продавал я никакого молока. Купили тут субчики одни, без отдачи, а при чем тут застава?
— Как не при чем! Потому что они себя за пограничников выдали, застава и расплачиваться должна.
И знай сует мне деньги. По какой же цене, думаю, рассчитал меня товарищ начальник? За тот ужин больше семи рублей никак взять нельзя.
— Ничего не знаю. Приказано вручить деньги и расписку отобрать. А что касается того, дорого или дешево, это начальнику виднее.
Взглянул я на хозяйку и говорю ей:
— Помогай, помогай, старая тетеря. Что мне с деньгами делать? Брать или отказываться?
А она сидит, старая, как наседка на яйцах. Обозлило это меня. Вот, думаю, где не нужно, так ты суешь свой нос, а где нужно дельный совет дать, так молчишь.
— Бери, — говорит, — Степан Тимофеевич. Не возьмешь, начальник — человек строгий, сам нагрянет, стыдить начнет.