Снова Кокорев был один. Но время уже не тянулось томительно. Появление пастуха так распалило Кокорева, что он готов был просидеть в кустах хоть неделю, но добиться своего.
Живые камни!
Кокорев задумался. Приползет связной соседней разведки к реке, а он, Кокорев, еще не решил, как задержать его. Находись река хотя бы метрах в ста от границы, тогда было бы ясно, что надо делать. Но как быть, когда в твоем распоряжении только половина реки.
Прикинув расстояние, отделявшее его от камней, Кокорев пришел к выводу, что, пока он, шлепая по воде, бежит к камням, разведчик может спокойно отплыть на вторую половину реки, откуда его никакими калачами потом будет не заманить на советский берег.
Кокорев снял сапоги, разделся, спустился в воду, дошел до омутка, где укрылся за густыми, склонившимися к воде ветвями лозы. Этим он вдвое сократил расстояние до камней.
Кокорев не шевелился. Вскоре он почувствовал, как в левую ногу вцепилось что-то острое и твердое.
«Рак. Вот, дурень, когда вздумал щипать», с неудовольствием подумал боец и хотел было стряхнуть с ноги мокрого раскоряку, но, взглянув на чужой берег, придержал ногу.
К двум кустам, что прозябали на чужом берегу, прибавился третий. Третий куст? Откуда он взялся?
Куст вдруг ожил и начал приближаться к воде. Кокорев раскрыл от удивления рот. Вот так здорово! Ловко, ловко, однако, маскируются соседи.
А рак, вцепившись в ногу, сначала давил одной клешней, потом, запустил другую, а подконец до того обнаглел, что уже готов был впиться всеми своими колкими, неприятными щупальцами.