Смарыгу и его сообщников судили и приговорили к расстрелу. Но этим дело не кончилось, нити раскрытой шпионской организации протянулись в Ленинград, в Москву и привели в право-троцкистский центр — к Бухарину и Рыкову.
Не удалось только раскрыть настоящее имя и фамилию разведчика. Смарыга знал его только по кличке.
Какое отношение имел ко всей этой истории найденный в мочиле браунинг?
Подстрелив брусничного барина, пограничники обшарили все кустарники, осмотрели все подозрительные кочки, кусты, щели. Не были забыты и старые мочила. Но тогда пограничники ничего не нашли. Год спустя пришли колхозники с браунингом, найденным в мочиле, на лужке, где метался попавший в засаду разведчик.
Барсуков не сомневался в том, что найденный в мочиле браунинг принадлежал неизвестному разведчику.
Окрик застал разведчика перебегающим небольшой лужок. Увидев себя окруженным, неизвестный повернул назад. Вероятно, во время отступления он споткнулся, попал в мочило и выронил браунинг. Искать оружие было ему некогда. Впору было удирать, — со всех сторон наседали пограничники.
Недели через две после этого происшествия Барсуков во время разбора одного пограничного инцидента встретился с Бугаем.
В сущности это был пустячный случай. По реке шли советские бревна. Одна половина реки принадлежала советской стороне, другая находилась в ведении соседей. Долгое время бревна плыли по середине реки. Но на участке Барсукова они вдруг изменили направление и пристали к берегу соседнего государства.
Во время разбора инцидента Бугай бесновался. Он волком смотрел на советских представителей и придирался к каждой мелочи, говорил, что сам решить вопрос о бревнах не может, а запросит на этот счет управление пограничной стражи, а последняя, быть может, доведет об этом до сведения правительства и как оно решит, так и будет. А сам он, мол, не правомочен решать такие важные дела. К тому же заплывы советских бревен за последние годы участились, и он не может потворствовать этому.
Барсуков сразу догадался, в чем тут дело. Обозленный историей с разведчиком, Бугай просто срывал зло на ни в чем неповинных бревнах: Предложение Бугая не устраивало советскую сторону. Волынка могла затянуться на многие недели, а бревна шли на стройку, задержка их на такой большой срок грозила затянуть строительство.