– Ты посылаешь меня на смерть!
– Да, – отвечала она, – может быть, на смерть.
– Я исполню, что буду в силах, клянусь богами, – сказал я.
– Я знала. Что ты согласишься, – произнесла Гесперия.
И вдруг, став, подобно мне, на колени, она охватила обоими руками мои плечи, быстро приблизила ко мне свое лицо и свои губы наложила на мои. Был поцелуй, который, казалось, проник в самую глубину моего существа, такой длительный и сладостный, что я почти потерял сознание. На один миг я не знал, еще живу ли я среди людей или уже отдан тому последнему блаженству, которое, по учению новых философов, встречает достойные души в минуту смерти, в минуту их слияния с Вечным...
Когда я очнулся, Гесперия вновь стояла предо мной такой же строгой, какой была, когда произносила свою искусную речь. Она протягивала мне кошелек и кинжал и говорила:
– Возьми и помни.
Я безвольно взял в руки переданные мне вещи.
– Теперь ступай и пришли ко мне Юлиания.
Я вышел, почти шатаясь, добрался до атрия и, не слушая, о чем меня спрашивал Юлианий, грубо сказал ему: