Послушаем признания и призвания Бальмонта. "В безбрежности" горький плач:
О, только бы знать, что могу я молиться,
Что можно молиться, кому я молюсь!*
______________________
* К.Д. Бальмонт, т. I, стр. 123.
И поясняется, что это "желание слиться с тем чистым... " и т.д. Это "чистое" оказывается, впрочем, весьма близко к идеалу прежней институтки, опускавшей глаза перед голой статуей: это некая "недоступная богиня", автор боится, что "любовью кипучей" он ее оскорбил.
........................................................................
Кстати сказать, таковы и все вообще "дерзновения" Бальмонта. Он шел "к вздоху освобождения" в том смысле, что с величайшим (по-видимому) трудом освобождался от самых элементарных предрассудков обычной, общеевропейской, буржуазной морали. И каждый этап освобождения запечатлевал стихами о своей победе. Но, судя по ликующему, горделивому тону стихов, видно, что побежденный враг все еще кажется ему некиим голиафом, которого сразил он, Бальмонт, "избранный, мудрый, посвященный", тогда как этот голиаф был просто нелепой условностью. "Под северным небом" победа не идет дальше того, чтобы осмелиться говорить об "алькове":
Дышали твои ароматные плечи,
Упругие груди неровно вздымались...