Иволгина. Да, да, нам надо поговорить наедине. А вы, Иван Федорович, не гневайтесь на Тримарина. Это мой протеже. Ужасно, ужасно милый молодой человек. Он занимается химией. Вы знаете, все ученые немного чудаки. Он -- визионер.
Мстинский. Ка-ак?
Иволгина. Визионер, то есть -- духовидец. У него бывают видения. Он -- мистик. Верит в по-ту-сто-рон-ний мир. Это уже история. Я тоже одно время занималась спиритизмом. Ах, были поразительные явления! Знаете, один дух писал на старинном языке, по-славянски. Это было удивительно.
Мстинский. Тримарин, стало быть, столиком стучит?
Иволгина. Нет, не он. Он совсем другой. Он как <Эндрю> Дэвис -- ждет видений. Ему призраком является его покойная мать. Он мне сам рассказывал.
Мстинский. Ну! С вами и сам с ума спятишь! (К Мстинской.) Вы никогда не занимались спиритизмом?
Мстинская. Ах, вы знаете, как я известна! Разве ж я могу!
Иволгина. Но вы непременно, непременно должны побывать на наших сеансах. Это непременно. Вот на днях проездом в Москве алхимик медиум Джон. Я вам устрою местечко.
Мстинская. Нет, моя милая, не надо, не надо, я до ужаса боюсь этого.
Входит лакей.