Языков. Я желал бы поговорить с вами по делу...
Тримарин. У меня нет тайн от моего друга.
Языков. Как вам будет угодно. Я только хотел сказать вам, Агафон Александрович, не забыли ли вы, что должны мне объяснить некоторые ваши слова.
Тримарин. Не знаю, о каких словах вы говорите.
Языков. О тех, которые вы мне сказали на вечере у Иволгиных.
Тримарин. Простите, я уже имел честь извиниться перед г-жой Иволгиной и объяснить ей, что был в состоянии временного нервного расстройства. Если в ту минуту я сказал какие-либо слова некоторым образом не<приятные> вам, я очень жалею об этом и также приношу свои извинения. Это был приступ болезни, и мне не остается ничего другого, как в<ы>р<а>з<ить> вам свое сожа<ление> и свои извинения.
Языков. Мне очень жаль, что вы меня вынуждаете говорить при третьем лице. Я думал, что вы поймете мои намеки. Но если вы заставляете меня поставить точки над "i", я принужден это сделать. Я не имел права выступать защитником многоуважаемой Мары Ивановны, кажется, мы должны с вами найти другой предлог для нашей встречи. Но все же я считаю долгом порядочного человека вступиться за честь оскорбленной вами девушки.
Тримарин. Вызов. Вы что же, хотите вызвать меня на дуэль?
Языков. Совершенно сознательно. Но я надеюсь, что вы, как воспитанный человек, сумеете обставить дело прилично.
Конеев. Позвольте! Это сумасшествие. Я не могу не вмешаться. Скажите, m-r Языков, вы сами признаете, что не имели права вступаться за Мару Ивановну. Вы ей не брат, не жених. По какому праву вы являетесь защ<итником> ее чести?