Царица. Не только посол богов, но и сами они не смеют переступать этого порога! Немедленно удались, страшась моего гнева.
Жрец Люцифера. Страшусь лишь духов огня и лишь их повеления исполняю. ( Подходит ближе ). Царица, видение было мне, и я должен тебя предостеречь, пока не поздно. Мне должно говорить с тобой наедине.
Царица. Дерзкий, прочь! Или я позову рабов. Сегодня же тебя бросят на растерзание пантерам.
Жрец Люцифера. Что могут руки рабов против воли жреца? Что могут зубы диких зверей против посланника бога? Что можешь ты, царица, если через меня говорит Дух Огня?
Царица. А ты красив, юноша. Скажи, давно ли ты стал жрецом?
Жрец Люцифера. В благодати жреца нет ни "давно", ни "недавно". Кто стал жрецом, жрец вечно. Царица, хочешь ли ты выслушать меня наедине? Дело о твоей жизни, о твоём счастье, о твоём спасении.
Царица ( подумав, рабыням ). Уйдите все!
Рабыни удаляются.
Царица ( жрецу Люцифера ). Говори!
Жрец Люцифера. Дивная царица! Я, жрец той звезды, что люди именуют Светоносной, светила утра и вечера, повелительницы всего женского в мире, - сообщаю тебе то, что мне открыли духи огня. Сейчас я молился, один, в святилище моей звезды, и было, что кругом меня вились духи. Тогда, как блеск молнии, что на единый миг озаряет дали ночи, предстал мне образ того пира, на который ты торопишься, царица! Я видел весёлых гостей, которых ты всех знаешь, и я слышал их радостные восклицания и задорный смех. И вот сестра твоя повелела рабыне вновь наполнить кубки вином, - божественной кровью, которую когда-то пили одни жрецы богов. И я видел, что рабыня, наполняя твой кубок, царица, на дно опустила шарик (маленький корень), имя которому Смерть. Смерть будет в твоём кубке, царица, и если к нему ты прикоснёшься губами, сегодня же будешь ты беседовать с тенями отошедших. Смерть на весёлом пиру подстерегает тебя, царица! Так мне открыли духи огня в видении при молниях ночи. Я воздал хвалу звезде и пришёл к тебе.