Но кроток и ясен твой взор.
Весь цельный, как камень огромный,
Единою грудью дыша, -
Дорогой жестокой и темной
Ты шел, сквозь века, не спеша;
Но песни свои, как святыни,
Хранил - и певучий язык,
И миру являешь ты ныне
Все тот же, все прежний свой лик.
В нужде и в труде терпеливый, -