– Сеньора! Честь женщины для меня дороже всего!
Эта придворная фраза вырвалась у Антонио невольно.
Изнемогая от усталости, он почти не знал, что говорил; голова у него кружилась, колени подгибались.
– Ну, хорошо, – сказала женщина, – так и быть, останемся оба... Помни только, что у меня есть нож... Ты можешь лечь вот здесь... нет, не сюда, правее... видишь вход?..
Антонио кое-как добрался до указанного ему места. То была глубокая ниша, врезавшаяся в стену моста наискось. В ней было тепло и даже почти не сыро. Антонио упал на камни, и тотчас же его охватило забытье.
Очнувшись утром при слабом желтоватом свете, проникшем в нишу, Антонио увидал, что к нему наклоняется молоденькая девушка. Лицо ее было худым и бледным, одежда состояла из жалкой кофты, поддерживаемой поясом, и из еще более жалкой разорванной юбки.
– Что, проснулся? – сказала девушка.
– Благодарю вас, – отвечал Антонио и хотел приподняться, но тотчас же снова упал со стоном.
– Да ты болен?
– Немного, – пробормотал Антонио, почти теряя сознание, – я был тяжело болен и очень устал вчера.