Никто не будет оспаривать признания самого поэта, который говорил, определяя свое значение: "Я призван был воспеть твои страданья, терпеньем изумляющий народ!" Но подлинный художник не в силах подчинить своего дара даже самому себе. Поэт всегда - то эхо, с которым его сравнивал Пушкин, "на всякий звук" родящее "свой отклик". Некрасов был бы не поэтом, а доктринером, если бы он принуждал себя писать исключительно о "народе", если бы он закрывал глаза пред той жизнью, которая шумно кипела вокруг него и в суете которой он сам проводил большую часть своего времени. Некрасов заплатил щедрую дань городу, запечатлев в своих стихах образ современного ему Петербурга, зарисовав те типы и те сцены, которые видел ежедневно, изобразив и его блеск, и его мрак. Он сделал это не как фотограф, снимающий на своих пластинках все, что "подвертывается" под аппарат, но как художник-горожанин, сам живущий одной жизнью с современным городом, глубоко понявший его жуткое, магнетическое очарование. После Пушкина Достоевский и Некрасов - первые у нас поэты города, не побоявшиеся и сумевшие обратить в художественные создания то, что предшествовавшему поколению "романтиков" казалось "непоэтичным". Это значение Некрасова не должно быть забыто в общей оценке его творчества.
1912
Впервые опубликовано: "Русские ведомости", 1912, 25 декабря.