(по поводу книги Андрея Бѣлаго "Символизмъ")
Аполлонъ, No 11, 1910
I
"Символизмъ" Андрея Бѣлаго -- одна изъ тѣхъ книгъ, въ которыхъ говорится de omni rescibili et quibusdam aliis! Оглавленіе предлагаетъ читателю "проблему культуры", вопросы "о научномъ догматизмѣ" и "о границахъ психологіи", "эмблематику смысла", "принципъ формы въ эстетикѣ", "сравнительную морфологію ритма русскихъ лириковъ", "магію словъ" и т. под. Но оглавленіе слишкомъ скромно и содержаніе книги гораздо разнообразнѣе. Такъ, мы находимъ въ ней еще разсужденія о теософіи, о китайскомъ языкѣ, о коэффиціентѣ расширенія газовъ, о ведійской литературѣ, о инструментализмѣ Ренэ Гиля, о вихревомъ движеніи жидкостей, о каббалистикѣ и астрологіи, о прагматизмѣ и прагматистахъ, о памятникахъ египетской письменности, о психофизическомъ параллелизмѣ, о термохиміи и о многомъ другомъ. Попутно Андрей Бѣлый разсказываетъ біографіи великихъ людей, какъ, напр., Гельмгольца, составляетъ списки пособій для самообразованія и еще находитъ мѣсто для полемическихъ выпадовъ и для лирическихъ автобіографическихъ признаній.
Собственно говоря, огромный томъ, болѣе чѣмъ въ 600 страницъ, представляетъ собою двѣ книги, произвольно-соединенныхъ подъ одной обложкой. Обѣ книги, въ большей своей части, посвящены вопросамъ весьма спеціальнымъ.. Первая (или первая часть тома) занята философскимъ и историческимъ оправданіемъ символизма. Въ рядѣ статей, критикующихъ различные распространенные (въ философіи, въ наукѣ, въ обществѣ) взгляды на природу истины. Андрей Бѣлый старается установить, что истина доступна человѣку только въ символахъ. Статьи написаны тяжело и языкомъ труднымъ. Вторая книга (вторая часть тома) занята исключительно вопросами русской метрики, и къ "символизму" отношеніе имѣетъ лишь самое отдаленное, какое вообще не можетъ не имѣть теорія стиха къ теоріи поэзіи. Отъ читателя эти статьи требуютъ исключительнаго вниманія къ вопросамъ ритма и стихосложенія.
Какого, однако, читателя имѣлъ въ виду самъ Андрей Бѣлый, сказать трудно. Тогда какъ въ текстѣ онъ разбираетъ сложные вопросы теоріи познанія, приводитъ математическія формулы, дѣлаетъ ссылки на рѣдчайшія изданія,-- въ комментаріяхъ, присоединенныхъ къ книгѣ, онъ беретъ на себя роль популяризатора. Здѣсь онъ считаетъ нужнымъ сообщать читателю, что Кантъ -- это "основатель критической философіи", "Вундтъ -- извѣстный нѣмецкій психологъ", "Гартманъ -- модный въ свое время философъ", и объяснять, что такое "рондо" и "тріолетъ" или что такое "метафора" и "метонимія". Въ этихъ же комментаріяхъ дѣлаются длинныя выписки изъ "Критики чистаго разума", чтобы доказать апріорность пространства, a также выписки общеизвѣстныхъ страницъ Шопенгауера и Ницше. Затѣмъ, по поводу всякаго вопроса, затронутаго въ книгѣ, приводится его "литература" и въ томъ числѣ то перечень книгъ для лицъ, "съ философіей вовсе незнакомыхъ и желающихъ оріентироваться въ философскихъ проблемахъ", то, -- сочиненій, касающихся "санскритской письменности"...
Оцѣнить всю эту ученость Андрея Бѣлаго подъ силу только человѣку съ познаніями поистинѣ энциклопедическими. Мы же только можемъ замѣтить, что въ тѣхъ вопросахъ, которые намъ болѣе или менѣе извѣстны, свѣдѣнія, даваемыя "Символизмомъ", оказываются небезупречными. Такъ, напримѣръ, перечни книгъ, "касающихся теоріи и стиля символистовъ", и "журналовъ, въ которыхъ дебатировались вопросы символизма", безспорно состоятъ изъ случайнаго набора заглавій. Въ перечень журналовъ внесены такія популярныя, ничего общаго съ "символизмомъ" не имѣющія изданія, какъ "Revue Hebdomadaire", "La Nouvelle revue moderne", "Freistadt", "Nuova Antologia", "Nuova Parola", и пропущены "Revue Blanche", "Pan", "Insel", "Ver Sacrum" и т. под. Среди книгъ указана вовсе не существующая книга Ренэ Гиля "Notes sur le Symbolisme", и книга Гиммельштерна "Rhythmik-Studien", o "символизмѣ" и не поминающая, и т. п. Столь же небезупречны сообщенія Андрея Бѣлаго (на которыя онъ очень щедръ) о различныхъ явленіяхъ античной жизни. Характеристики ученій греческихъ философовъ сдѣланы имъ крайне сбивчиво и неточно. "Пеонъ" на протяженіи всей книги называется "пэаномъ", a въ одномъ примѣчаніи, гдѣ Андрей Бѣлый пытается эту свою явную ошибку оправдать, онъ увѣряетъ, что "пэаны" были гимны въ честь Діониса (въ дѣйствительности -- въ честь Аполлона). Названіе "Иліады" во всей книгѣ упорно пишется черезъ два л. И т. д.
Написанъ "Символизмъ" поразительно неровно: нѣкоторыя страницы сильно и выразительно, другія -- крайне небрежнымъ, можно сказать неряшливымъ языкомъ. Мы уже не говоримъ о томъ, что отъ книги подобнаго рода можно требовать крайне осмотрительнаго обращенія съ терминами (чего въ "Символизмѣ" нѣтъ вовсе), но въ цѣломъ рядѣ мѣстъ простая ясность изложенія оставляетъ желать многаго. Иныя статьи написаны такъ плохо, что надо только удивляться, какъ позволилъ это себѣ Андрей Бѣлый, одинъ изъ нашихъ лучшихъ стилистовъ. Въ книгѣ на каждомъ шагу встрѣчаются выраженія несообразныя, почти комическія: "въ рядѣ теченій переносится центръ тяжести на вопросы", "путь чреватъ будущими обобщеніями", "условной моделью перекидываемъ мы мостъ", "освѣщать педантизмъ въ свѣтѣ сложнаго дерева браманизма", "Тритгеймъ, учениками котораго явились два такихъ имени" и т. под. Такая неряшливость особенно непріятна въ книгѣ, гдѣ много говорится о слогѣ и проповѣдуется величайшее вниманіе къ языку.
II
Предоставляя разборъ всей книги лицамъ, болѣе къ тому подготовленнымъ и болѣе освѣдомленнымъ въ спеціальныхъ философскихъ вопросахъ, мы остановимся только на одной ея сторонѣ, точнѣе на одномъ изъ поднятыхъ Андреемъ Бѣлымъ вопросовъ.