Как мало я любовь и сердце знал!
Прошли дни, не принеся "забвения фиал", и для поэта вновь настало время тягостных элегий. "Разлукой" заключается вторая глава романа Пушкина: краткая пора чуть мелькнувшей взаимности. Он опять -- "одинокий" гость на жизненном пиру.
Третья глава вся посвящена воспоминаниям. Ее образуют стихотворения: "Я видел смерть... Она безмолвно села...", "Желание", "Опять я ваш, о юные друзья", "Друзьям" и "Я думал, что любовь погасла навсегда". В этих стихах опять то же отчаянье, та же безнадежность и те же преувеличенные восклицания, как в элегиях начала 1816 года. В стихах "Я видел смерть..." Пушкин, обращаясь с последним прости к своей возлюбленной, называет ее: "ты, которая была мне в мире богом"; он снова говорит о предчувствии смерти, о том, что он скоро покинет мир.
Где я любил, где мне любить нельзя!
В том же тоне написано "Желание", где поэт восклицает:
О жизни сон, лети, не жаль тебя!
Два стихотворения, посвященные друзьям, показывают, что Пушкин, занятый последние месяцы исключительно личными переживаниями, вновь вернулся в товарищеский круг. С этого признания и начинается элегия "Опять я ваш, о юные друзья"; но бодрая песнь обрывается унылым аккордом: поэт отрекается от лиры и наполняет свои стихи неумеренными жалобами: "пора веселости ушла навек", "мне скучен мир", "мне страшен дневный свет", "я радость ненавижу", и т. д. Более сдержанно другое послание "Друзьям", где поэт, хотя и "сквозь слезы", но готов улыбнуться на беспечную радость друзей.
Последнее стихотворение этого цикла открывается неожиданным восклицанием: "Я думал, что любовь погасла навсегда". Кто может так думать, уже не ощущает своей страсти с прежней остротой. И в самой элегии, несмотря на взрывы отчаянья, чувствуется непобедимая жажда освободиться от любви:
Любовь, отрава наших дней,
Беги с толпой обманчивых мечтаний,