В музыке от выбора тональности зависит весь склад пьесы. Первые слова дают направление всему разговору. Наши первые поступки в новом обществе обусловливают все наше дальнейшее поведение. Та роль влюбленного пажа, которую я принял на час, -- поработила меня. Какое-то особое чувство не позволяло мне с той минуты ни сказать слова, ни сделать поступка, которые нарушили бы выбранный мною тип. Это было, конечно, то чутье художника, которое не допускает прерывать мелодию диссонансом, вставлять в стихи слова, противоречащие стилю пьесы, и класть на полотне рядом дисгармонирующие краски.
С этого дня началось мое рабство.
Я почти не отходил от Антонины. Я старался предупредить ее мимолетные желания: достать ей цветов, принести веер, кресло... Когда Антонина уходила куда-нибудь, я всегда следил за ней глазами: я знал, что она обернется и, торжествуя, поймает мой взгляд. Когда она бывала у себя в комнате, я садился в саду под платаном и смотрел на ее задернутое шторой окно. Когда мы оставались наедине, я вымаливал у нее позволения поцеловать ее руку.
И как я ненавидел Антонину за это рабство!
Каждый вечер, ложась спать, я давал себе клятву, что встану на другой день свободным. Но утром, встретив первый взгляд Антонины, я попадал безнадежно в круг прежних слов и прежних поступков. У меня не было воли разорвать эту крепкую цепь. Как вол, я вновь покорно подставлял шею под ярмо собственной лжи.
Впрочем, в один из первых дней я сделал попытку бежать. Встав до зари, я ушел в лес, провел там весь день, упивался свободой. Но настал вечер.
Надо было вернуться. Подходя к калитке нашей дачи, я почувствовал, что возвращаюсь к рабству. Я вошел в сад, как пойманный беглец.
Антонина сидела на террасе. Она намеренно не взглянула на меня. Ей хотелось меня наказать. Как я рад был бы продолжить это наказание до бесконечности! Но то же самое художественное чувство подсказывало мне что влюбленный паж должен подойти к своей царице и, не стыдясь унижения, каяться и просить прощения.
Выбрав время, я это сделал. Я сказал Антонине:
-- Я думал убежать от своей любви. Но только яснее увидел, что не она во мне, а я в ней. Любовь к вам -- мой горизонт. Куда бы я ни пошел, мое сердце всегда будет в центре его.