Лидия покорно садится на указанный стул.
Повторяю: вы -- не любовница Сергея, но следователю показали, что изменяли мужу в самый час его смерти. Зачем? Надо было создать алиби. Ясно?
Лидия. Ясно, что вы...
Дешин. ..."негодяй" или "мерзавец"? Или какие будет вам угодно подобрать эпитеты к моему имени? Я не только кое-что видел, но и кое-что слышал. Я наблюдал, как двигались тени в спальне Петра Семеновича. Я многое наблюдал. Одним словом, я знаю -- слышите ли, знаю, -- как все произошло.
Лидия. Положим. Меня не запугаете своими намеками... Я открою все карты. Вы подозреваете, что я отравила мужа? Это ваше дело. Я не унижусь до оправдания. Ступайте, донесите следователю. Думаю, однако, что одних ваших подозрений недостаточно. А доказательств у вас нет и быть не может, потому что...
Дешин. Почему же?
Лидия. Потому что это -- ложь.
Дешин. Ну, довольно игры. Побаловались, как ловкие фехтовальщики, и будет. Теперь слушайте серьезную речь, Лидия Николаевна. Я знаю, что Петра Семеновича отравили вы. Не возражайте. Я знаю. И у меня доказательства есть. Доказательства неопровержимые, то есть совершенно достаточные для правосудия. Какие? Я вам всего не скажу, но только намекну: помните ли, полтора года назад в Петрограде, у профессора Колобова, шутя, рассматривали баночки с ядом? Ах, Лидия Николаевна, можно ли так бледнеть?
Лидия закрывает лицо платком.
Я считал вас сильнее. Ведь это -- почти признание.