Я говорю не столько о литературной школе, сколько о той "религии", которая скрывается за брюсовской литературой. Я сомневаюсь - впрочем - религия ли это..."
И далее:
"Здесь один только мастер - Смерть. Но это не та Незнакомка, что чаровала и чарует поэтов всех времен, а просто бутафорский мертвец.
С таким разлагающимся спутником-двойником не победишь мира, как Цезарь, а разве только создашь две-три новые башни во вкусе Эйфеля на стогнах купеческого града Москвы.
И какие нестрашные эти башни! Вот Пиранези тоже был пленен мрачной поэзией башен, винтовых лестниц, траурных галерей и темных орудий пыток, - но то был Пиранези: он знал их тайну, ведал их чары...
Что еще поражает в книгах, подобных "Земной оси", - это - неискушенность их авторов: за "ужасным" лицом и "наполеоновской" позой вдруг открывается благонамеренный потомственный почетный гражданин; за гимном "утонченному" разврату - невинные и скучные грехи обывателя; за "дерзновением мысли" идейная импотенция.
И это в то время, когда русская литература приближается к Музыке, становится событием, "Нечаянной Радостью"... Искусство порождает действие и действием созидается. А московское декадентство все еще живет поверхностным самолюбованием, не ведая Эроса и кокетничая "мрачным" сладострастием".
______________________
Опубликовано: Чулков Г. Годы странствий. М., 1930.