Посланец вышел.
- Разрушат храм! - повторил Ликий. - Наш храм, лучшее из архитектурных созданий Леандра! Со статуями и картинами величайших мастеров! Со всей нашей библиотекой, пятой в мире!
- Мой друг, - возразил Адамантий, - для них наше искусство уже археология. Будет ли в их музеях десяток лишних древностей или нет - для них это не так важно.
Кто-то выразил сожаление, что мы выпустили посланца живым. Феодосий остановил говорившего.
- Мы здесь затем, - сказал он, - чтобы пролить свою кровь, а не чужую. Мы здесь для подвига веры, а не для убийства. Не омрачим багровой белизны нашего мученичества черными крыльями злобы и мести.
IV
Сквозь тяжелые шторы слабо пробивались лучи зимнего брезжущего дня.
Наш храм был полновластно освещен всеми свечами. Я в первый раз видел такой праздник огней. Быть может, было несколько тысяч пламеней.
Феодосий повелел служить...
Никогда еще он не был так величествен. Никогда голоса хора не звучали так торжественно. Никогда красота обнаженной Геро не была так пламенно-ослепительна.