Играя, он упивался своими звуками - видел фосфорический свет воды, мерцание созвездий в небе, медленно проплывающих акул, скатов, стаями собравшихся маленьких рыбешек, и пляску студенистых медуз, составивших хороводы; чувствовал соленый запах моря, веянье южной ночи, радость безбрежного простора; угадывал, где-то вдалеке, тихо подымающийся над горизонтом силуэт огромного океанского стимера; в звуках было это все, и больше, больше, безмерно больше того!
- Милочка, тебе пора в гимназию, - поспешно сказала мать, едва Латыгин остановился, а звуки последнего аккорда еще замирали.
"Моцарт" вздрогнул. Его вернули к действительности, к этой бедной, почти нищенской обстановке, к стакану остывшего кофе, к лишним пяти рублям, истраченным вчера. Он положил скрипку молча, но Мина поняла его чувство.
- Прости, Родя, - сказала она, - но иначе девочка опоздает.
- Спасибо, папочка, спасибо! - говорила Лиза, обнимая отца, - это дивно хорошо!
Мать заготовила ей завтрак, завернутый в бумагу, принесла книги и тетради, осмотрела платье.
- Уроки знаешь?
- Знаю, мама, все знаю; сегодня легкий день: закон божий, русский, география...
- Ну, ступай.
- До свидания, папочка!