- Monsieur Latiguine, - с достоинством возразила Андронова, - я и не считаю себя вправе указывать вам, как должно учить. Но у Nadine такие способности! В ваших руках такой благодарный материал! И если Nadine не делает таких успехов, как того можно желать, так это значит, что между учителем и ученицей не установилась, pour ainsi dire [так сказать (фр.)], художественная связь, вы понимаете?
"То есть это значит, вы можете убраться ко всем чертям! - злобно подумал Латыгин, - и вот наши доходы сократятся сразу на 60 р. в месяц, т. е. более, чем наполовину. Нет, все равно, стерплю все, а если угодно, отказывайте мне сами!"
Он почтительно сказал Андроновой, что, ввиду ее желания, ускорит прохождение курса и, с своей стороны, надеется, что mademoiselle приложит свои старания.
- Вы знаете, Nadine несколько ленива, - самодовольно ответила Андронова, - но ведь все талантливые люди ленивы.
На этом афоризме хозяйка поднялась; Латыгин, конечно, тоже встал.
- Ах, да! - добавила Андронова, доставая из серебряного ридикюля конверт, - это ваше жалованье за истекший месяц. Срок, собственно, завтра, но, может быть, вам нужно...
"Жалованье", "срок, собственно, завтра", "вам нужно" - все эти слова были мучительны, и все же, кладя 60 р. в карман, Латыгин вдруг почувствовал прилив и бодрости и самоуверенности. Он с достоинством поклонился Андроновой и пошел в соседнюю комнату, "первую залу", где обычно занимался с Надин. "Ну, деньги есть! - думал "Моцарт", - еще поборемся с жизнью!"
Надин также заставила себя ждать, наконец, вышла с капризным выражением лица. Ей было лет 15, она была недурна собой, но держалась с подчеркнутой небрежностью, показывая, что не стоит быть интересной для какого-то музыканта.
- У меня вчера болела голова, - заявила она, - я не могла приготовить вашего урока.
- Что же делать, - кротко возразил музыкант, - будем разучивать пьесу вместе. Но обращаю ваше внимание, что ваша матушка желает, чтобы мы шли вперед более быстрым темпом.