- Да! да! да! - рыдает Лидочка.
- Что ж в этом страшного? Любовь всегда счастие. Если тот, кого ты любишь, также полюбит тебя - это счастие радости. Если нет, - это счастие горя. И я не знаю, которое из двух выше, прекраснее, благороднее. Второе - глубже и острее, но первое - шире и лучезарнее...
Лидочка рыдает.
- Потом тебе 18 лет, Лидочка. "Сменит не раз младая дева мечтами легкие мечты"[37]. Тебе не верится сейчас, что твои мечты - "легкие", тебе кажется, что они тяжелее всей вселенной и раздавят тебя. И мне так казалось, когда я любила в первый раз. Но поверь опыту жизни: всякая любовь проходит, всякое чувство сменяется другим... Лидочка рыдает.
- Ну скажи мне, девочка моя, кого ты любишь. Лидочка молчит.
Я отнимаю ее маленькие руки от ее заплаканных глаз, Целую ее в губы и говорю, стараясь придать голосу величайшую нежность:
- Скажи мне, твоей сестре, кого ты любишь. И вдруг Лидочка вскрикивает:
- Тебя!
И опять падает ничком на кушетку, уронив руки, как плети, и опять рыдает.
- Опомнись, Лидочка! - говорю я. - Как ты можешь плакать от любви ко мне. Я твоя сестра, я тоже тебя люблю, нам ничто не мешает любить друг друга. О чем же твои слезы?